Звёздная Хранительница
сказка о той, кого не видно днём
В самой высокой башне старого замка, куда не долетал ни один дневной мотылёк, жили пять фей. Аэлин — хранительница тайного сада, Розалин — хранительница цветочной рощи, Ондэлиэль — хранительница каменного озера, Эллария — хранительница теплицы света и Нириель — хранительница новогоднего чуда.
Каждый вечер они собирались на балконе, провожая солнце.
— Смотрите, уже зажигаются звёзды! — говорила Нириель. — Кто их зажигает?
— Никто, — пожимала плечами Аэлин. — Они просто есть.
Феи соглашались, зевали и улетали в свои постельки из лепестков. Ведь они были феями дневными и не видели ночи.
Но звёзды не зажигались сами. Их зажигала Люминея.
Она появлялась ровно в тот миг, когда последний луч солнца касался горизонта. Платье её было соткано из сумеречной тишины, а в волосах, белых, как звезды, запуталась серебряная пыль. Люминея была Звёздной Хранительницей. Она поднималась в небо, держала в руках Хрустальный фонарик Сумерек. Внутри него мерцал последний луч заката, которым Люминея бережно «сдувала» дневную пыль с уставшей звезды, поправляя лучики и тихо напевая колыбельную мира.
Она знала каждую звёздочку по имени, помнила, у какой затупился уголок, а какая хочет светить чуть ярче, потому что в неё влюбился далёкий моряк.
Иногда, облетая свои владения, Люминея заглядывала в окна башни. Она видела, как спят дневные сёстры, улыбаясь во сне. Аэлин обнимала зелёный лепесток, Розалин пахла цветами, а Нириель даже во сне тихонько хихикала.
Люминее очень хотелось поговорить с ними. Показать им, как распускаются лунные лилии, рассказать, что Млечный Путь — это сладкий туман. Но она знала волшебный закон, древний, как само время: дневные феи и ночные феи не могут встретиться. Не потому, что им запрещено, а потому, что они не видят мира друг друга.
Днём звёзды бледнеют и исчезают. И Люминея вместе с ними становилась невидимой и прозрачной, словно запотевшее стёклышко. Она стояла рядом с феями у ручья, но они пробегали мимо, даже не чувствуя её прохладного дыхания.
Однажды случилось маленькое чудо — или беда, это как посмотреть. Нириель заигралась с ночным светлячком (который на самом деле был замаскированной звездой-малюткой) и заблудилась. Солнце село. В лесу стало темно и страшно. Нириель заплакала. Её слёзы капали на мох, но цветы от них не распускались, потому что в темноте даже смех теряет силу.
И тут она увидела свет. Мягкий, серебряный. Это Люминея, заметив внизу Нириель, направила луч фонарика вниз, освещая гостье скрытую тропинку.
— Не бойся, — прошелестела Люминея. — Это я зажгла для тебя свет.
— Ты кто? — прошептала Нириель, вытирая слёзы. Она никогда не видела эту фею. От Люминеи пахло свежестью и немного — корицей далёких галактик.
— Я Люминея. Я та, кто охраняет твои сны сверху. Пойдём, я выведу тебя к замку, пока ночь не стала слишком густой.
Люминея взяла её за руку. Она не рассказывала секретов, не раскрывала великих истин. Она просто освещала путь. У самого порога башни, когда небо на востоке начало алеть, Нириель обернулась. Но Люминеи уже не было. Только в небе, прямо над башней, ярче всех горела одна звезда, которой раньше Нириель не замечала.
Утром Нириель рассказала сёстрам о прекрасной фее с серебряными волосами.
— Тебе приснилось, — ласково сказала Розалин. — У нас нет сестры с таким именем.
— Приснилось, — кивнула Эллария. — Но какой чудесный сон!
Нириель не стала спорить.
Раз в месяц, когда на небе восходит полная луна, над Хрустальным лесом загорается тонкий серебряный луч. Это Люминея из своего Старого Замка шлёт сестре свет, чтобы та могла наполнить магией лунные камни. В ответ Нириель отправляет к замку северный ветер, несущий целебную росу для звёзд.
Нириель, хранительница нового года, знала, что скоро наступит зима и они снова увидятся.